❝СТРАШНЫЕ СКАЗКИ❞
городской
демонологический фольклор

СТРАШНЫЕ СКАЗКИ

Русский городской демонологический фольклор в авторских быличках Сергея Долженко

страшные сказки

"Было бы, наверное, слишком громко назвать эту книгу "энциклопедией русской жизни", но, тем не менее, многие ее стороны тут схвачены весьма точно".

А. Антипенко, писатель, переводчик, кандидат филологических наук.

"Автор рассказывает ни много, ни мало о реальных устоях мироздания, жизни на языке простого народа... Пишет светло, читаешь, будто водой исцеляющей омываешься... Слог легкий, проникающий, так и входит каждое слово, глубоко и будит, будит спящую душу"."

А. Моисеев, философ, публицист, критик.

""Сергей Долженко идеально понимает жанр. Его художественный такт поразителен: это былички в чистейшем виде, нигде вы не встретите „нажима“ авторского пера"."

П. Басинский, критик, "Литературная газета" №52, 28.12.94 г.

Нечистая сила

Любил один парень приговаривать - тьфу, нечистая сила! Чтобы ни случилось, споткнется, потеряет чего, обиду от кого получит - всё восклицает "тьфу, нечистая сила!". Сам неумеха, толком ничего сделать не может, а всё ему нечистая сила виновата. Никто отродясь в городе черта, хотя бы завалящего, не видел, а парень ругается и ругается.

И стала по пятам за ним ходить бабушка. Старенькая, горбатенькая, седые волосы в жидкий пучок на затылке собраны; в руках бидон молочный пустой и сумка из дерматина облезлого, тоже вечно пустая. Увязалась, сил нет. После работы у проходной ждет его, вечером у подъезда сидит на лавочке, поедет он куда в автобусе - стоит рядом, все ноги костыльком своим отдавит.

Взмолился он:

- Что ты, бабка, за мной привязалась?

А та шамкает:

- Хочу, чтоб ты, хлопец, женился.

- Тьфу, нечистая сила, на тебе, что ли?

- Нет, хлопец, на моей внучке.

Засмеялся он, отвернулся. А она всё ходит за ним, и ходит. Наконец, согласился на внучку её посмотреть. "Тьфу, нечистая сила, может отстанет тогда от меня эта бабка".

Посмотрел издалека и по уши влюбился. Внучке едва девятнадцать лет, высокая, стройная, волосы черные, длинные, а красивая - спасу нет!

Свадьбу быстро справили, и бабушка с внучкой к нему в двухкомнатную квартиру переезжают - своего жилья не было, а парень один жил.

В первый день приходит с работы, а в самой большой светлой комнате мебель переставлена, посредине диван разложен, на нем, на подушках, бабушка сидит, чулок вяжет.

- Пусть, хоть на старости лет отдохнет, - жена говорит.

Сели ужинать, первую и самую большую порцию жена бабушке накладывает:

- Пусть, хоть на старости лет хорошо покушает.

- Пусть, - соглашается парень, и думает, что он еще своё возьмет.

Да что-то взять своё у него не получается. Только перечить вздумает, посмотрит на свою жену, а она с каждым днем краше и краше становится, и сразу смиряется.

- Плохая у тебя работа, денег мало домой носишь! - укоряют они его. И он идет работать на стройку, да еще в две смены. В пять утра встает, в восемь вечера приходит, поест и в постель валится. В выходной вздумает отдохнуть, с друзьями на рыбалку съездить, а жена в магазин его посылает, или по дому работу какую-нибудь найдет. А если гулять, то только втроем жена соглашается. Так и идут они - жена с бабушкой под ручку, а он позади, бабушкины сумку и бидон тащит.

Проходит пять лет, десять, парень молодой, а весь измотался, почернел, высох - меньше пятидесяти лет ему посторонние не давали. И некогда о себе подумать, то на машину деньги зарабатывает, то дачу строит, а только подумает, пробормочет уныло "Тьфу, нечистая сила!", и пойдет дальше вкалывать. Летом бабушка одна на даче живет, молодых к себе не пускает, мол, отдыхать мешаете, у вас всё впереди, а мне, может, меньше года жить осталось. Вот он каждый день ей продукты свежие возит, полы и дома и на даче моет, да после работы или в выходные.

Заработался так, что задремал на стройке и упал с большой высоты. Врачи гипс наложили, кое-где подшили, чтобы кровью не истек, и домой умирать отправили, поскольку сильно безнадежен был.

Лежит в маленькой комнате на раскладушке, по правую руку - жена, по левую - бабушка. Ухаживают за ним, пить подают, жалеют.

Сидят рядом, дремлют, а ему смертный час наступает, в глазах туман черный сгущается... Очнулся в последний раз, оглянулся на жизнь свою нескладную, и только вымолвил "Тьфу, сила нечистая!".

Вздрогнула во сне бабушка, вздрогнула во сне внучка.

- С тобой мы, - шепчет бабушка.

- Всегда рядом, - поддакивает внучка.

Черное пятно

Переехала одна семья на новую квартиру. Радуются. Всем квартира хороша: три комнаты, большая кухня, лоджия застекленная... Только в спальне на полу черное пятно, то ли чернила кто разлил, то ли смолу...

- Ну, это дело поправимое, - говорит жена, и заставляет дочку стереть пятно.

Та в тазик горячей воды набрала, порошка насыпала, трет, трет, никак стереть не может.

- Не получается, мама, - говорит она.

Посмотрела мама, а пятно как было черным, так и осталось, да еще, кажется, в размере увеличилось.

- Потом сотрем, - говорит она, - главное, мебель расставить.

Мебель расставили, стали жить-поживать, и каждый день трут мать с дочкой это проклятое пятно, никак оттереть не могут. И если раньше величиной с ладошку оно было, то теперь расползлось, круглым ковриком едва прикрывается.

Приходят как-то родители с работы, а дочери нет. Не пришла и вечером. Обыскались они её по всем дворам, всех подруг её обошли, - бесполезно. В милицию сообщили, все глаза заплакали. Спать не могут, только время за двенадцать переваливает, только тишина полночная устанавливается, как слышат они голос дочуркин, жалобный, умоляющий:

- Спасите меня, вытащите отсюда!

Уходит утром отец на работу, а мать, чтобы от тревоги с ума не сойти, за дела берется. Посуду перемоет, белье перестирает, а если делать нечего, то пятно чертово трет. Какие только порошки не попробовала, ножом скоблила, никак свести не может, лишь еще больше оно становится.

Пришел домой отец, видит, ужин горячий на плите стоит, одежда жены на вешалке висит, а самой жены нет. И та же история, что с дочерью - пропала бесследно. Опять в милицию, по знакомым, да всё кончилось тем же - лишь еще одна фотография на стенде "Пропавшие без вести" появилась.

Лежит он ночью в постели, ворочается, заснуть не может, голоса его беспокоят:

- Спаси нас, вытащи отсюда! - плачут и умоляют жена и дочь.

И так явственно он их слышит, особенно если к черному пятну ближе подойти.

День отец из квартиры не выходит, два, неделю, сидит у черного пятна, никак понять не может, куда они пропали и как их оттуда выручить. А голоса жены и дочки все слабей, слабей...

ОБИДА

Рос мальчик на свете. Отца не было, одна мать воспитывала. И очень обидчивым был. Поставит ему учительница двойку, он - в слезы, пока со школы домой идет, ей страшные казни придумывает. Подарят на день рождения не ту игрушку, какую хотел, забьется в угол, таким несчастным себя чувствует, обиженным... А уж не дай Бог, когда действительно обидят - раскричится, руками размахивает, в драку лезет... Уж если отомстить обидчику не может, ходит мрачный, все болезни на него насылает, самой лютой смерти желает. И естествено, такого обидчивого мальчика всякий старался еще сильней обидеть.

Рос он, и вместе с ним росла его обида.

Идет как-то с дискотеки, обиженный весь, несчастный: девушки танцевать с ним не хотят, парни задираются. Идет, а уж поздний вечер был, и об камень спотыкается. Схватился за ногу от боли, прыгает, на весь белый свет ругается, и вдруг перед ним баба является. Громадная, краснорожая, с ручищами здоровенными.

- Весь белый свет я обидеть не смогу, конечно, - говорит она, - но вот камень этот изничтожу.

Хватает камень и сжала его так, что он в песок превратился.

- Кто ты? - испугался паренек.

- Не бойся меня, - говорит баба, обнимает его и по головке гладит. - Обида я твоя, теперь я тебя чужой обиде обидеть не дам.

Не жизнь, а сказка у паренька началась. Обидится на начальника по службе, мигом к тому в кабинет краснорожая баба врывается, бумаги хватает, в клочья рвет, самого начальника за волосы и головой об стол...

Идет по темному переулку, хулиганы его останавливают, карманы выворачивают... а тут, откуда ни возьмись, здоровенная баба появляется, одной рукой за шею, другой за штаны и шмяк! негодяев об асфальт.

Паренек и дух не успевает перевести, как лежат вокруг его обидчики, без сознания, руки вывернуты, головы набок.

- Обидься ты сильней, насмерть бы их поубивала, - хвастается Обида.

Бояться паренька стали, слова ему никто ни худого, ни доброго не говорит, стороной обходят.

Живет он себе припеваючи, жениться надумал. Испугалась его одна девушка, уступила, замуж за него вышла. Успокоился он маленько, не так часто обижаться стал.

Проходит год, другой, любит свою жену сильно, души в ней не чает. И как то раз сильно обиделся на неё. То ли кушать ему вовремя не подала, то ли к его просьбе невнимательно отнеслась - обиделся страшно. Поругался, выбежал из комнаты на кухню, наливает себе вина для успокоения, слышит крик её жалобный.

- Так тебе и надо! - со злобой говорит он, но все-таки не вытерпел, - чего она так сильно кричит? - забегает в комнату, а на кровати здоровенная баба его жену душит. Коленом бедняжку придавила, шею выворачивает.

Бросился к ней, останавливает, да поздно: ухватила Обида труп за ноги, на пол сбросила, отряхивается:

- Никогда я тебя чужой обиде в обиду не дам.

Ничего не сказал паренек, молча пошел в туалет, веревку вокруг трубы обвязал, сунул голову в петлю, и только в судорогах забился, как подхватили его мощные руки, порвали веревку, на пол нежно опустили.

- Я и Смерти тебя в обиду не дам, - говорит Обида, - ты ведь меня столько лет лелеял, выхаживал... вот какой могучей вырастил!

И живут они так вдвоем, по разным городам скитаются, и кто знает, сколько еще зла его Обида натворит.

УБИЙСТВО МАЛЬЧИКА

Жила-была одна семья. Отец, мать и сын, которому было двенадцать лет. Мать работала на вредном производстве и умерла рано. Отец стал запивать, вначале с горя, затем по привычке, всё ему не нравилось, уволился с одной работы, с другой и закончил тем, что стал работать грузчиком на овощной базе, и то, когда не хватало денег на выпивку.

Ругался на сына постоянно: приносил ли тот в дневнике двойки или пятерки. Получил двойку - хулиган, не хочешь учиться! Пятерку - в отличники метишь, в институт пойдешь, крохи зарабатывать будешь, отцу на бутылку не сможешь дать!

И так каждый день. Добро, если лишь ругался, а то в последнее время взял привычку бить его. Сначала ремнем по заднице, потом руками, куда ни попадя, а затем чем и куда придется. А поскольку у него от пьянства в глазах всё время круговерть стояла, то и не заметил он, как сын стал в росте уменьшаться. Изобьет, а на другой день мальчик на один-два сантиметра меньше становится. Соседи по подъезду думали, что он худеет от скудной жизни, а потом узнавать перестали. В школе над ним смеются: на уроке физкультуры уже последний в шеренге. Потом он сам начал стесняться своего маленького роста и вовсе перестал ходить в школу, а потом и на улицу, так как спрыгивать и забираться на ступеньки ему становилось трудней и трудней.

Отец ничего не замечал. Найдет, схватит за шкирку и об стену, или старым ботинком давай валтузить.

И вот настал день, когда придя с очередной попойки, отец не нашел своего сына в квартире. Искал, нет его! Ругался самыми страшными матерными словами, но сына нет! Лежала только на кухонном столе маленькая сморщенная кукла и жалобно помаргивала. Отец смахнул её со стола и не заметил. Так и вынес его в помойном ведре с остальным мусором.

ГРИБЫ

Не любила жена своего мужа, ох, как не любила! Не пил, не курил, зарплату всю домой приносил, с друзьями не гулял, а всё равно не любила. Двоих детей с ним нажила, дачу построили, машину купили, а всё равно ох, как не любила!

Решила она его извести с белого света. И даже способ придумала - грибами. Никто не догадается, и наверняка - одной ложкой грибов испорченных десять человек убить можно.

Замариновала осенью баночку, поставила на отдельное место в погребе, немного погодя крышку иголкой продырявила, чтоб в банку воздух попал и грибы испортились... ждет не дождется. Вот через полгода отварила она мужу картошки, котлет пожарила, капустки соленой хрустящей в тарелку положила, а рядом грибы аппетитной горочкой. Да еще водки холодной в рюмку хрустальную налила - какой мужик от такого царского угощения откажется!

Сьел он, жену в щечку поцеловал, и только спасибо ей хотел сказать, как ослеп, упал рядом со столом, и умирает. А жена сидит, любуется и "Скорую помощь" вызывать не торопится. Догадался мужик в чем дело, да сил никаких уже не было, только и смог прохрипеть:

- Не ешь, жена, грибов, никогда!

Сказал и умер.

Никто её ни в чем не заподозрил, живет она себе припеваючи, живет пять лет, десять, но грибов не ест. Знает, что глупыми были слова покойника, но не ест.

Много лет прошло, ей уже за шестьдесят перевалило, и захотелось ей грибов солененьких, да так сильно, что только о них и думает. Чуть с ума по ним не сходит.

И как-то раз решилась...

Сама в лес ходила, отборных беленьких и груздочков насобирала, с укропом и чесноком в дубовой кадушке засолила, еле-еле первого снега дождалась, и один гриб на тарелку положила. Откушала кусочек, вроде ничего. Час прождала, другой - здорова, только в животе от голода бурчит. Второй гриб сьела, третий, одну тарелочку, другую, да так обрадовалась, да так наелась, да так от счастья наплясалась, что в тот же вечер и умерла в страшных мучениях - от заворота кишок.

ДЕВУШКА-ПРИЗРАК

Дружил парень с девушкой. Хорошей девушкой. Умной, красивой... Длинные ресницы, густые волосы по пояс, фигурка тоненькая. А уж как смеяться начнет, так все влюблялись. Родители её берегли, не со всяким кавалером разрешали встречаться. И парень был видный из себя, рослый, спортом занимался, на школьных олимпиадах по математике и физике первые места занимал. Глядя на них со стороны, всякий думал, вот идеальная пара!

Окончили они школу, оба с золотой медалью, и в институт готовятся поступать, тоже вместе и на один факультет. Сидят в её комнате, учебники читают, а в перерывах целуются. Устанут, идут на пляж, купаются, а вечером по городскому парку гуляют.

Парк в городе был особенным: до войны здесь находилась городская свалка, а потом, когда нагнали в город пленных немцев, то заставили их это место расчистить и деревьями засадить. В свое время здесь работали аттракционы, крутилось чертово колесо, была детская площадка с фигурными качелями, стояли деревянные разноцветные павильончики, в которых торговали прохладительными напитками, мороженным, и народу в выходные дни сюда стекалось немало.

Но видно с недоброй душой разбивали этот парк: спустя некоторое время, может, - десять лет, может, - двадцать, весь парковый инвентарь пришел в негодность: чертово колесо проржавело и как-то в непогоду рухнуло, и до сих пор лежит в зарослях дикой смородины; никто не торговал здесь, даже в выходные, и от цветных павильонов остались в траве лишь гнилые бревна, на которых дружно гнездились бледные грибы-поганки.

Зато деревья хорошо росли - высокие, с раскидистыми кронами, густозеленые, как на кладбище.

И вот тем вечером, когда и произошла трагедия, гуляли влюбленные по парковым заброшенным дорожкам, держались за руки... Чтоб доказать, какой он смелый и ничего не боится, парень - Володя его звали, завел её в южную сторону парка, совсем-совсем заброшенную. Там из-за сплетенных над головами ветвей неба не было видно, одни звезды слабо просвечивали. И когда она напомнила ему, что очень поздно и пора домой, и они стали пробираться к выходу, то наткнулись на какую-то пьяную компанию.

Этот Володя потом говорил, что они к его горлу нож приставили, избивать стали, но скорее всего он сам это придумал, а что в действительности было, уже никто не скажет, факт тот, что через полчаса он был дома целехоньким и невредимым, причем в милицию о нападении сообщил лишь утром. А девушку прибили гвоздями к сломанной скамейке, изнасиловали и разбили ей череп железным ломом.

Хоронил её весь город. Слез и цветов было море. Володю допросили, отпустили, и он сразу уехал из города, говорят, что в институт он всё же поступил. Преступников, как ни искали, не нашли. И только-только стали забывать об этом, как начали разносится по городу страшные слухи. Говорили, что по ночам в заброшенной стороне парка появился призрак девушки, с кровавыми следами от гвоздей на запястях и на лодыжках, с разможженым затылком. И не прячется от людей, а напротив, увидев кого, подходит и спрашивает Володю. Где он, что с ним случилось, почему он её оставил?

И с каждым днем находилось всё больше людей, которые её видели...

Она и по сей день там, появляется между одиннадцатью часами и полночью, бредет, ступая босыми ногами, весной - по талым ручьям, осенью - по колкой замерзшей траве, и тихо задает вопросы, на которые может ответить лишь её любимый...

ПРАВЕДНАЯ ЖИЗНЬ

Жил один парень. Молодой, хапужливый, всё старался чужими руками жар загребать. Работал где-то по снабжению. Поступит к нему государственный товар, он его налево, потом еще налево, и денежку, да немалую, на карман себе кладет. И сильно замужних любил - чистеньких, опрятных, скучающих. В подъезде с ними не стоять, поцелуя не домогаться, прелести постельные доказывать не надо. Себя ценил высоко, на людей поплевывал.

Связался он раз с женой военного моряка. Только тот из дому, подъезжает на "жигулях" и в кровать, еще мужем нагретую.

Да и попался - вызнал моряк об измене и подкараулил их. Зашел в спальню, где они любовью занимались, и говорит:

- Вы, пожалуйста, не торопитесь. Дело свое заканчивайте, а я вам завтрак приготовлю.

Сели они оба перед моряком, лица на них нет, зубы дробь выбивают... А тот их вермишелью по-флотски угощает. Отказать не смеют, едят, давятся. А моряк еще подкладывает:

- Не стесняйтесь, вон сколько энергии потратили!

Дал им компотом запить, и любовника выпроваживает:

- Иди, - говорит, - долгая у тебя дорога.

Парень усмехнулся, посчитав моряка за труса, и нагло спрашивает:

- Ты меня за то накормил, что женку твою так хорошо обиходил?

- Нет, - отвечает моряк, - потому, что мне знакомый хирург говорил - на полный желудок любая рана смертельна.

И всадил ему кортик под пупок, по самую рукоятку.

Долго лежал парень в реанимации. Еле-еле жизнь ему врачи спасли. Сколько клятв он себе надавал, пока выздоравливал - и пить брошу, и курить, и по чужим женам бегать, трудом праведным заниматься начну...

Выписали его домой. А на улице весна, первыми цветами бабки торгуют, зелени зеленей не бывает...

Но стал он своей клятвы придерживаться - больше рюмки, да и то по великим праздникам, не пьет; работать на стройку пошел - каменщиком; на скромной порядочной девушке женился. Живет новой жизнью, не нарадуется. И так у него гладко получается - ни разу не сорвался, ни разу прежних грехов не повторил.

Лишь некоторые странности ему покоя не давали. Стоит он, допустим, в очереди за разливным молоком, а в спину ему кто-то дышит тяжело, плечом острым наваливается. Терпит он, терпит, да поворачивается, чтобы замечание сделать. А перед ним мужик странный - шляпа на глаза надвинута, руки на животе сложены, пиджак на нем ветхий, листвой прелой пахнет... Перепугался он, раз сморгнул, другой, глядь, а перед ним не мужик, а тетка, стоит, улыбается:

- Поздновато на меня, сынок, заглядываешься, в матери тебе гожусь.

Через пару лет, едет он в автобусе., а рядом девушка сидит, молодая, вертлявая. Заговаривать с ним пытается. Усмехнулся он, вспомнив молодость свою непутевую. Но потом неладное заподозрил. Посмотрел на неё внимательно: юбка на ней коротенькая, из-под подола чашечки коленные выглядывают, желтые, в трещинках, а как улыбаться начнет, язык виден - черный, распухший.

Он к выходу, она за ним, он по улице скорым шагом, она не отстает - бойко так каблучками выстукивает... Насилу отвязался.

А жизнь идет своим чередом. Дети у них пошли. Хорошенькие, чудные, воспитывал их лучше любого отца. На работе бригадиром назначили, зарплату повысили - и всё так ладно получается: жена его любит, дети послушны, коллеги и соседи слова ему худого не скажут...

Сидит как-то вечером, журнал читает - жена, дети спят. Слышит стук в дверь, тихий, осторожный. Посмотрел на часы - время к двенадцати подбирается. Открывает - никого. Выглянул на площадку, может, кто балуется, - да нет, никого...

Вернулся, дверь запер, поворачивается, а в прихожей двое стоят. Веселые, молодые, улыбчивые - моряк и жена его.

Он стоит, глазами хлопает, а они ему:

- Не пугайся, мы ненадолго!

И переглядываются, и улыбаются.

Провел их в кухню, чаю предлагает, а у самого руки дрожат, мысли путаются.

- Как поживаешь? - спрашивают гости.

- С того разу праведно, - отвечает хозяин искренне. - Уже десять лет без греха.

- Каких десять лет? - издевательски моряк спрашивает. - С тех пор как я тебя убил, вот-вот девять дней минует!

- Быть не может, - отвечает бедняга. - Всё при мне.

И бегом в детскую. Включил свет, а на одной кроватке скелетик полурассыпавшийся лежит, на другой из-под одеяльца черепок выглядывает. Он в спальню, а там вместо штор паутина, по углам существа мохнатые с писком бегают, и нет супружеского ложа - гроб стоит, широкий, сплющенный, оттого, что доски гнилые от тяжести земли разъехались.

Хотел он к гостям дьявольским вернуться, сделал шаг, другой, но тут всё человеческое поплыло с него, рухнул он, и землей его и придавило...

Был бы кто в ту ночь на кладбище, только и заметил бы, как холм на его могиле просел от дождя и надгробие покосилось.

ШОРОХ, СКРИП И СТУК

Стали в подвале одного из пятиэтажных домов твориться непонятные вещи. Подвал большой, и многие жители там деревянные сарайчики себе построили - хлам ненужный хранить, соленья на зиму ставить. И вот начали бояться туда ходить. То дверь не могут в подвал открыть, тянут, тянут на себя - никак, едва подастся, снова захлопнется, будто её изнутри держат. Наконец, откроют, а никакого шутника там и в помине нет. То замки кто-то с дверей посрывает, но взять ничего не возьмет. Днем, когда из подвальных оконцев свет брызжет, шум уличный проникает, еще ничего, а к вечеру звуки непонятные бродить по подвалу начинают, не поймешь, то ли вода в трубах клокочет, то ли стонать кто начинает за спиной...

Приехали как-то в гости к одному мужику из этого дома, да под вечер. Выпили, закусили, и послали хозяина за банкой соленых огурчиков. В подвальный сарай. Побоялся он в страхах своих признаться, накинул курточку, ушел и - пропал. А гости так подпили, что только под утро о нём и вспомнили. Спустились, а он лежит там в разорванной рубахе, весь исцарапанный, с топором в руках и мертвый. И по щепьям от досок видно было, как отбивался он от кого-то, да не отбился.

Проверила подвал милиция, ничего не нашла и засаду на ночь оставила. Троих милиционеров.

Спрятались они за трубы, сидят, поглядывают, да без толку - тьма такая, что без разницы, открыты у тебя глаза или нет...

Двенадцать миновало, час, и слышат они шорох, будто вдоль стены кто-то пробирается, да так явственно, что они почти видят страшный длинный силуэт. Замерли милиционеры, пистолеты из кобуры тянут... Второй шорох, третий... Слева заходят, справа, все ближе к ним... Милиционеры защелкали предохранителями, шорохи смолкли... и тогда вдали скрип раздался. Словно некто огромный в железных сапогах по железному полу шел к ним.

Волосы дыбом у милиционеров, мороз по коже, целятся они в темноту перед собой, и только дверь к ним распахнулась, такой стук над их головами раздался, точно кто пытался длинным стальным ломом их всех уложить, да промахнулся!

Весь дом проснулся в час ночи от бешенной пальбы в подвале. Когда приехала подмога, в живых остался один милиционер, да и тот ничего не мог сказать, поскольку лишился разума.

И было от чего! По результатам обследования выходило, что они просто напросто перестреляли друг друга.

А вот по какой причине, выяснилось значительно позже. Когда еще одна засада чуть не погибла таким же образом, но спаслись тем, что после шороха и скрипа, когда раздался стук, включили мощные фонари и увидели, что никого в подвале и не было!

Потом произвели там раскопки и в дальнем углу в подвальной жиже обнаружили три трупа. А жильцы вспомнили, что как-то слышали в подвале шум яростной драки. Но, как водится, никто на неё не обратил внимания, и даже милицию не вызвали. А те трое так и забили друг друга насмерть, лишь остались: от одного - шорох, от другого - скрип, да от третьего - стук.

ТРИ КОПЕЙКИ

Собрался один мужик на работу. Вышел из подъезда к своей "волге", только дверцу открыл, а к нему мальчик подходит:

- Дядя, отдай три копейки!

Зима стоит, ветер снег метет, а мальчик в шортах застиранных и рубашке с коротким рукавом.

- Отстань! - рявкнул мужик, сел в машину и укатил.

Хотя и богат был, и дом полную чашу имел, но нищим никогда не подавал. Из принципа.

Вечером с работы домой, а у подъезда опять тот же мальчик стоит и просит у него:

- Отдай три копейки!

Оттолкнул его грубо в сторону, зашел в квартиру, телевизор цветной включил, жена ему ужин подает... выглядывает случайно в окно, а мальчик тот стоит, мерзнет, видать, но не уходит. Как посмотрел, так и забыл. Только на следующее утро опять слышит:

- Дядя, отдай три копейки!

И так два дня подряд.

Не выдержал мужик, не три, а тридцать копеек кинул ему:

- И чтоб больше я не видел тебя!

Мальчик деньги подобрал, ушел, не сказав ни слова.

А на следующее утро опять стоит у подъезда:

- Дядь, отдай три копейки!

Шлепнул мужик его по заднице, сел в машину, к работе подъезжает, а мальчик его уже там встречает и робко просит:

- Отдай, дядя, три копейки!

Давал он ему и три копейки, и три рубля, ничего не помогает. Дело дошло до того, что лежит он в постели с женой, засыпает, а его за плечо холодная ручонка трогает. Открывает глаза, а перед ним стоит мальчик и шепчет:

- Отдай три копейки!

Смекнул он, наконец, что дело не в деньгах. Стал по бабкам-шептуньям бегать, а те говорят ему:

- Совесть смотри свою. Она хоть и наказание посылает, но и спасение дает.

И точно! Вспомнил он один давний случай, залез в свой школьный альбом, посмотрел фотографии и увидел на одной из них попрошайку! В третьем классе он вместе с дружками непутевыми отобрал у этого мальчика в школьном буфете три копейки! Полегчало на душе у мужика, а то и сон потерял, и аппетит.

Видит его опять, падает перед ним на колени, кается, прощения просит и три тысячи рублей дает! Взял мальчик деньги и исчез, ничего не сказав.

Вечером мужик поел как следует и заснул спокойно. Ночью просыпается - пить захотел, идет на кухню, а там мальчик стоит в темноте и жалобно шепчет:

- Отдай, дядя, три копейки!

Замучился мужик: все сбережения ему отдал, "волгу", мебель, какая в квартире была - всё продал. Стоит перед ним на морозе, сам в одной рубашке и старых брюках, и плачет:

- Нет у меня больше ничего, всё отдал, всё!

И тогда мальчик улыбнулся и сказал:

- Нет, дядя, не всё!

Подпрыгнул, разорвал его грудь и вытащил из сердца мужика те самые три копейки.

СУЖЕННЫЙ

В одном городе жила девушка. Родители умерли рано, оставили ей однокомнатную квартиру и кой-какие сбережения. Работала она то ли телефонисткой, то ли в сберкассе - неважно. Пришла пора ей замуж выходить. Сама она не хотела, но подруги уговорили: тебе давно не семнадцать, самостоятельная, симпатичная, а чем дальше, тем женихов меньше - всем известно. Век бобылихой не проживешь. Ну, и тому подобное. Да и самой скучнее и скучнее становится. Стала она на приглашения кавалеров отзываться. То на вечеринку пойдет, то парню на остановке улыбнется. Наконец, выбрала одного, поскромнее, да попорядочнее. Пригласила к себе. Тот с цветами и бутылкой вина - всё, как положено.

Выпили, потанцевали, целоваться стали... Потом на кровать он её склонил, раздевать начал, но только чувствует она, что что-то ей душно становится, и запах такой неприятный по комнате пополз... Отправила кавалера в ванную, сама окно открыла, заглянула под кровать и чуть в обморок не упала - лежит там покойник. Самый настоящий: в черном костюме, распухшие руки на груди сложены и челюсть неподвязанная раскрыта.

Перепугалась она, ничего не объяснив, парня выпроводила, а ночью вытащила за ноги мертвеца и с большим трудом на чердак отволокла.

А парень влюбчивый оказался, и на другой день пришел, не обиделся. И вот только она о вчерашнем случае забыла, только разрешила себя два раза поцеловать - опять этот ужасный запах по полу покатился. Украдкой заглядывает под кровать, а покойник на прежнем месте, да еще один глаз открыл, мутный, белый, и смотрит на неё.

Бедного парня выгнала окончательно, а ночью мертвеца на лестничную площадку выставила. Думала, обнаружат, и отвезут туда, где им лежать положено...

Долго после этого на мужчин не заглядывалась, а женское естество берет свое, ночами плохо спит, да и ребеночка очень хочется. Но едва с кем знакомится, так мгновенно тот же покойник у ней под кроватью и появляется. И в скатерть она его завязывала и в лес отвозила, раза два на старом кладбище, где сторожа нет, хоронила - напрасно.

И решила она за него замуж выйти. Объвила всем, что жениха нашла и позвала близких подруг с мужьями на скромное торжество.

Жениха подбелила, подрумянила, в кресло во главе стола посадила. Пришли гости, пили, ели, заметили только, как невесте после третьего "горько" дурно стало, а так всё гладко прошло.

Проводила она гостей, мужа в постель уложила и едва раздевать его стала, как он тут же и пропал. И никогда больше не появлялся. Хоть с одним мужиком домой приди, хоть с двумя.

ДЕД-ВОРЧУН

Жил в некоем доме на первом этаже дед. Все пенсионеры обычно выйдут к вечеру, сядут рядком на лавочки и неспешно воспоминания перебирают, или прохожих обсуждают. Этот - нет. Наберет домой вина и пьет. Неделю, две. Даже во дворе не показывается. Потом протрезвеет, выползет на подъездное крыльцо, поглядит на всех и скажет:

- Жалко собачку из двадцатой квартиры. Сёдня к вечеру на задние лапы падет.

И точно: к вечеру та самая собачка заболевает на горе всей семьи.

Что животные! Выйдет дед, прищурится, носом поведет и ляпает:

- Зря Трошкины кормильца с работы ждут.

- Что такое? - начинается на лавочках переполох.

- Ноги ему, сердешному, переломает. Пусть уж родичи сразу в горбольницу едут, да накажите, чтоб еды не брали. Шибко он два дня будет маятся, не до еды ему.

Жена, дочь Трошкиных хватаются за телефон, а им:

- Да, поступил такой, полчаса назад. Сложный перелом бедер, приезжайте, идет операция.

Жутко ненавидели деда.

Месяц пьет, потом смурной с трезвянки, опухший, выходит. С сумкой - в магазин собрался. Народ во дворе ёжится, взглядом с ним боится встретиться. А дед уставится поверх крыш и снова ляпает:

- Сходила бы Зинка из шестнадцатой в церковь, с Богом помирилась, а то ить не протянет до завтрашнего вечера.

На деда кричат, возмущаются:

- Что ж ты, козел старый, на женщину молодую, здоровую понапраслину тянешь?

Сгорбится дед и в магазин потрусит. А у Зинаиды на следующий день хоп! - сердечный припадок, и к вечеру, не приходя в сознание, она помирает.

Замучился из того дома народ, и подговорил молодых мужиков деда несносного убить.

Взяли те топоры и лопаты, сломали ему дверь - дед как раз из очередного запоя выходил - и давай отделывать. Убивать сразу не собирались, проучить хотели. Избили его, руки сломали, зубы выбили. Устали, уходить собираются. А дед лежит там, где его бросили, и шамкает:

- Передайте Лексеичу из первого подъезда, чтоб готовился, на днях Богу душу отдаст.

- Вот зараза какая! - выругались мужики и за топоры взялись. Порубали деда, как капусту. Помылись в его же ванной, только к выходу, слышат сипение слабое:

- Еще Разумовских предупредите, пусть за дочку свечку поставят, скончаться на той неделе должна.

Взъярились мужики, голову деда от туловища отделили и обухами в лепешку превратили.

Вышли довольные на крыльцо, закурили, и вдруг самый молодой из них протяжно так говорит:

- У Разумовских не только дочка на той неделе скончаться должна, но и сынок их под машину попадет.

ПОТЕРЯВШИЙСЯ

Одна женщина, домохозяйка, пошла в хлебный магазин. Было жаркое лето, светило солнце. Она выбрала переулок, которым раньше не ходила: с одной стороны глухая стена какого-то предприятия, с другой - тыльная сторона гаражей. Идет спокойно, а навстречу мужик. Покачивается, голову низко опустил, что-то невнятное бормочет. Одет странно, по-зимнему: в дубленке, в норковой шапке, на ногах унты на собачьем меху; всё на нем грязное...

Она прижалась к стене, чтобы его пропустить, но мужик вдруг как схватит её, и давай по руке бить острым ножом...

Когда на крики сбежался народ, женщина лежала без сознания, правая рука её была сломана и вся изрезана.

И вот через неделю, когда сняли бинты, все ясно прочитали, что маньяк вырезал на коже странный вопрос - "где я живу?".

Подобные случаи стали повторяться. То парня найдут с разбитой головой, а на лбу процарапано: "где я живу?", то вечером на пляже голую девушку без сознания с тем же вопросом, вырезанным на животе...

Переполох был большой. Боялись по-одному ходить как вечером, так и днем, особенно по окраинам.

Месяц милиция работала без выходных и, наконец, его разыскали - насильник прятался в старой заброшенной котельной.

Арестовали, хотя он выл и кусался как зверь, привезли в камеру, но снять с него зимнюю одежду не смогли - она прочно приросла к нему, а содрать, как сказали врачи, её можно было только вместе с кожей. Еле-еле опознали его по картотеке, он уже три года числился пропавшим без вести. Работал раньше водителем на Севере, заработал кучу денег и приехал к своей матери. Но разница в климате оказалась настолько огромной, что не выдержал и получил инсульт. То есть, превратился в трехлетнего ребенка - не говорил, ничего не помнил, а больничные врачи даже домашний адрес его не научили говорить.

И однажды зимой мать не уследила за ним, он оделся, вышел и... потерялся. Только и мог, что прутиком по снегу или куском кирпича на заборе писать - видно память кусками в нем осталась - "где я живу?".

Привели его для опознания к матери, но едва он вошел в свою квартиру, как мгновенно истлел и безглазым трупом упал на пол. Умер-то он давно.

МАРШРУТ №7

Возвращался один инженер поздно ночью домой. Автобусы уже не ходят, такси мимо проезжают, издалека видят, что с бедного инженера лишний рубль не возьмешь. Зима, ноги коченеют. Бежит вприпрыжку, нос трет.

И видит, на автобусной остановке женщина пожилая стоит. В летнем белом платье, белых туфельках.

Остановился.

- Замерзнете к утру, мамаша, - кричит ей. - Автобусы с шести утра ходить начинают.

- Сейчас "семерка" должна подойти, - спокойно отвечает она.

- А в новый микрорайон идет?

- Конечно! Разве в новом микрорайоне не люди живут? - усмехается женщина.

Инженеру с пьяных глаз и невдомек спросить, почему в такой мороз стоит она в одном платьице и не мерзнет.

Скоро автобус показался, подъезжает.

- А вы почему так странно одеты? - спрашивает женщина.

- Как жена сказала, так и оделся, - бодро ответил инженер.

Зашел вслед за ней в салон, народу там негусто, но все почему-то в праздничном, летнем. Мужчины в костюмах, при галстуке, женщины принаряжены, в туфельках на босу ногу.

"С одной организации, наверное, - думает инженер, - то ли на гулянку едут, то ли с гулянки".

Сел на заднее сидение, разомлел в тепле, задремал. Разговоры сквозь сон слышит, обыкновенные, житейские.

- Комнатку маленькую отремонтировала, слесаря три раза вызывала, но краны в ванной он все-таки починил... со спокойной душой еду...

- А меня внук беспокоит, непоседа, в школу по два раза на неделе вызывают. Матери некогда, отец весь в работе...

Открывает глаза инженер, за окном темно, длинные желтые полосы, как в тоннеле, проносятся...

Снова задремал, снова через какое-то время в окно глядит, а там ни домов, ни фонарей, редкие черные рощицы видны... Только хотел к водителю пройти, спросить, по какому маршруту автобус идет, сроду "семерки" в городе не видел, как автобус будто с горки стал спускаться, опять за окном потемнело и желтые полосы пошли.

- Конечная остановка, граждане! Приехали! - объявляет водитель.

- Спасибо, спасибо, - благодарят все и сходят.

Вышли, инженер последним. Спрашивает шофера:

- Куда это мы приехали?

- Как куда? Домой... - пожал тот плечами и обернулся. Но не увидел инженер его лица, потому что никакого лица и не было у водителя! Глядел на него голый череп с пустыми глазницами.

Вскрикнул инженер, и сознание потерял. Лишь успел подумать, что сон ему кошмарный приснился и сейчас он проснется.

Да только никогда инженер не проснулся. Нашли его ранней весной. Проходил по кладбищу сторож. Видит, из земли ботинок торчит. Потянул, а за ним и нога показалась.

Откопали его, экспертизу сделали, и выяснили, что зарыт он был живым. Верно пословица говорит: не в свои сани - не садись.

БРОШЕННАЯ КУКЛА

Наигралась девочка куклой и выбросила её. Мальчишки подобрали, целый день таскали за собой на проволоке, остатки одежды сорвали с неё и, голую, забросили между гаражей. Руки вывернуты, один глаз выпал, волосы содраны наполовину, лежит под дождем, никому не нужная, изуродованная.

Осень приблизилась, по ночам подмерзать стало, пластмассовая кожа куклы из розовой синей сделалась. И никто не мог предугадать беды, которая на город этот надвигалась.

Сторож гаражный заглянул как-то в тупик, где она была, и подивился странной картине: лежит кукла, да совсем не детская, величиной с полметра, распухшая, одним глазом стеклянным на него смотрит, а рядом трупы собак, кошек, давние, серые ребра из-под шкур торчат.

Поругался сторож, выкопал тут же яму, гниль туда покидал, хотел и куклу заодно бросить, да только почувствовал, что кто-то его за ногу схватил и отпустил. Повернулся он, а кукла перед ним на пластмассовых ножках стоит, покачивается... Сторож в обморок, а кукла навалилась сверху и задушила его.

Осенью ночи ненастные, темные, всякий прохожий торопится домой попасть, а тут еще слух по городу разнесся - убийца странный появился. Ничего ему от жертвы не нужно, схватит человека за горло и отпустит только мертвым.

Милиция усиленные наряды на улицы выслала. Ничего не помогает. Что ни сутки, так новый задушенный. Да еще на лицах убитых такой ужас написан, что на них без страха глядеть было невозможно.

А кукла от смертей еще больше распухла, синяя, с одним стеклянным глазом, лежит днем где-нибудь в глухом палисаднике или в помойном баке, а как только стемнеет, встает и идет, покачиваясь, по пустынным от страха улицам.

Горожане по вечерам в гости друг к другу перестали ходить, в кино, в театр, с работы сразу домой. Тогда синяя кукла по домам пошла. Услышат соседи крики за стеной, вызовут милицию, та приезжает - дверь в квартиру настежь открыта, в комнатах страшный беспорядок, а посреди обломков мебели и разорванных тряпок трупы со сломанными шеями лежат. Мигом весь район оцепят, проверят каждый закоулочек - никакого убийцы, даже малейшего следа нет.

А девочка, чья эта кукла была, вышла как-то вечером на балкон без разрешения родителей, присела и между прутиков балконных на улицу поглядывает. Фонарь между облетевших дерев холодно сияет, лужи черными кляксами блестят, и слышит она скрип, будто кто-то большой на протезах идет. Присмотрелась, видит, а эта кукла её шагает, с высоты пятого этажа маленькой кажется... Руки вывихнуты, одного глаза нет, грязные волосы на синее лицо свисают.

Вскрикнула девочка от жалости к ней, а кукла прямо в её подъезд направляется. Тихо прошла девочка в прихожую, дверь отворила и вниз по ступенькам. Бежит и приговаривает:

- Бедненькая моя, брошенная...

А кукла поднимается, лестничные ступени дрожат под ней, прогибаются...

И едва они увидели друг друга, едва кукла услышала, что девочка приговаривает, как тут же до прежних размеров съежилась и упала.

Подняла её девочка, занесла домой, отмыла, чистую повязку на глаз наложила, в самые хорошенькие платья нарядила...

Вот с того случая, для всех незаметного, убийства и прекратились. А надолго, кто его знает, родители девочки поговаривают, что надо бы старую куклу выбросить и новую купить, заграничную.

УБИВЕЦ

Пил себе и пил один паренек - на свое здоровье и в свое удовольствие. Но с некоторых пор в пьяном виде на него кровавый кошмар стал накатывать. Будто сидит он на кухне, водочку попивает, закусывает, в комнатах сынишка уроки делает, жена телевизор смотрит, и вот он встает, покачиваясь, берет нож, большой, кухонный и медленно идет к ним. Выключает свет тайком и в темноте гоняться начинает за своими домочадцами. Настигнет - ножом ткнет и зверинным голосом от радости завоет... Потом люстра будто сама собой включится, стоит он, оглядывается, а кругом всё кровью забрызгано, а жена и сын лежат бездыханными, живого места на них нет!

Вздрогнет он от ужаса и сознание теряет...

На другой день просыпается, глаза открывать не хочется, а вдруг правда? Но нет, жена ему рассол огуречный подносит, сын в школу собиратся, покой и порядок.

С чего бы это ему привиделось?

Спрашивает:

- Я вчера дома не хулиганил, не бил тебя, на сына не набрасывался?

- Нет, что ты, - успокаивает его жена. - Любим мы тебя, и ты нас любишь.

Придет с работы вечером, покушает плотно и опять за водочку принимается. Пьет холодненькую, пьет вкусную, легко на сердце становится, горести все земные расходятся, но тут будто свет начинает медленно гаснуть, гаснуть, встает он, по лицу его судороги злобные пробегают, рука сама за нож хватается. Идет он в темноте, крадется, испуганные голоса родных слышит, и только кого нащупал, как с дикой яростью бьет ножом, да так сильно, что кровавые брызги ему в лицо летят...

Утром с ужасом вскакивает, а жена невредимая рядом сидит, гладит его ласково.

- Я вчера бил кого-нибудь, буянил? - спрашивает он хриплым голосом. Не спросишь ведь - не убивал ли я тебя вчера?

- Никого не обижал, - успокаивает его жена. - Не волнуйся, родной, любим мы тебя, и ты нас любишь.

И вот что ни пьяный вечер, так такой кошмар его преследует. Привык он к нему, уже наутро жену ни о чем не спрашивает, сразу опохмеляется и на работу.

Просыпается однажды, идет в ванную умываться, а кошмар его средь бела утра застиг - в комнатах беспорядок, все вещи кровью обрызганы, кровь даже на потолке застыла, а на кухне на полу два трупа изрезанных - жены и сына.

Думает, вот допился, к врачу срочно надо, вышел из дома, но не успел и двух шагов сделать, как тут его милиция и арестовала.

- Мне надо лечиться, - вырывается он, - позовите мою жену!

- Вот, мерзавец, - говорят ему, и резиновой палкой по голове. - Всю семью свою вырезал, и еще над нами изголяется.

Еле-еле втолковали бедолаге, какое он кошмарное преступление совершил!

Не дожил он до суда. Повесился в камере. Да и как тут хотя бы день прожить, когда в глазах трупы изрезанные, а в ушах голоса родные, далекие:

- Любим мы тебя, и ты нас... любишь.

ЗЕРКАЛА

Жил один парень. Молодой, холостой, удачливый. Люди десятки лет в очереди на квартиру стоят, а он и года не проработал, как получил, да еще двухкомнатную. Правда, не по счастливому случаю, хозяйка квартиры в страшной автокатастрофе погибла.

Ну, а ему хоть бы что. Только радуется втихомолку. Девочек к себе водит, с друзьями вино пьет, даже на работу стал прогуливать - от счастья.

Просыпается как-то с похмелья, за окном пасмурно, дождь осенний нудный моросит, из под балконной двери в спальню сыростью нехорошей тянет. Слышит, кто-то тихим шагом по квартире ходит - вот дверь на кухню скрипнула, вроде как ящик стола открыли...

- Кто там? - спрашивает он. Может, друг его или подруга ночевать оставались?

Никто ему не отвечает. В зале ходят, тихо, осторожно...

Подкрался парень к двери, в щель выглядывает, а у окна женщина стоит, цветы на подоконнике поливает. Закончила, прошлась по залу, внимательно огляделась и пошла в прихожую.

Он на цыпочках за странной гостьей, выглядывает в прихожую, а там уже никого нет. И дверь, как была закрыта на два замка и цепочку, так осталась закрытой. Как будто в воздухе эта женщина растворилась. И лицо её показалось парню закомым. Где-то видел он её. А как вспомнил, где видел, так сразу задрожали у него ноги от испуга. Видел он её лицо в газете, в траурной рамке - погибшая хозяйка его квартиры!

Вспомнил также, что уже давно шум странный слышал по ночам или в непогодье, да по пьяному делу никогда внимания на него не обращал.

Не понравилось ему, что он в собственной квартире не хозяин. Решил узнать, куда она исчезает и откуда приходит, да перекрыть ей дорогу. "Жила бы себе на том свете и жила", - со злобой думает он.

Рассыпал на ночь по полу зубной порошек, напился и уснул. Утром видит - кругом понатоптано. Прошел в прихожую, свет включил, смотрит, а следы ведут к зеркалу настенному, большому, в человеческий рост, в красной деревянной раме.

Тут же разбить хотел, да задумал проверить свою догадку. Днем выспался, и на ночь спрятался за одежду на вешалке. Как раз напротив зеркала. Сидит на корточках, глаза в темноту таращит, ничего не видит, лишь зеркало туманно светится.

Время за полночь перевалило, лифт в подъезде замолк, затих дом, редко когда с улицы гул проезжающих машин донесется... Вдруг зеркало синевой изнутри озаряется, и видит парень в нем маленькую фигурку хозяйки. Ближе, ближе, больше становится... высунулась из зеркала, огляделась, перешагнула через нижний край, и направилась на кухню.

"То-то у меня посуда чистой бывает, когда я её вымыть забуду... - думает он. - За вещами своими следить приходит".

Разобрало его любопытство, выходит из укрытия и к зеркалу. Нездешней синевой оно переливается...

"Дай-ка и я попробую", - говорит он про себя, ногу поднял и шагнул в него. Смотрит, оказался он в каком-то коридоре с высоким потолком, стены влажные, скользкие, пол неровный. И тут за спиной шаги слышит - хозяйка возвращается. Прижался к стене, пропустил её, пошел следом, да из виду упустил.

Идет, видит, впереди будто окно засветилось - длинное, прямоугольное. Подошел, а это зеркало, а он с другой стороны его смотрит, и висит оно в чужой квартире. Знать, много умерших жилища свои бывшие навещают!

Высунул голову из зеркала, рядом столик стоит, на нем часы золотые дамские лежат. Не удержался, схватил их и назад, в коридор. Отбежал немного, да спохватился, что никто его преследовать не может. Засмеялся, обрадовался такой безнаказанности. Думает, я за один раз столько себе натащу, что на много лет безбедной жизни хватит.

Пошел дальше, к другому зеркалу выходит, овальному, в чьей-то спальне висит. На кровати муж с женой спят, ночной светильник горит... Вылез осторожно, прошел к серванту, порылся в ящичках, пачку денег нашел и обратно тем же путем вернулся, да еще не удержался - жену чужую поцеловал.

Бродит он от зеркала к зеркалу, от квартиры к квартире, уже столько наворовал, что нести трудно. Решил к себе вернуться, к тому же рассвет приближается...

Идет, а обратную дорогу к себе забыл. Посмотрит в зеркало, а это не его квартира. Уже холодная дрожь парня пробирать начала, а ну как не найдет свою, да из чужой придеться с награбленным выходить?

Наконец-то нашел свое зеркало, увидел прихожую, где на вешалке его одежда висит, закричал от радости, бросился вперед и так сильно о стекло ударился, что даже сознание потерял. Очухался, стучит изнутри по зеркалу, плачет, умоляет раскрыться... побежал обратно по коридору, хотел через любое зеркало на белый свет попасть. Куда там, что мертвому дозволено, живым не разрешено!

Видел он, как через три дня вошли в его квартиру милиционеры, как через неделю жильцы новые въезжали, а потом и видеть перестал, потому что умер.

Иногда, когда воет жалобно осенний ветер и по полу тянет нехорошей сыростью, когда мокрые голые ветки царапают по оконному стеклу, озаряется синим светом то зеркало в прихожей, и на мгновение видно в нём оскаленное высохшее лицо.

Неприкаянный

Простудился мужик на работе, то ли на сквозняке потный простоял, то ли воды ледяной в жару хлебнул. Кашлять стал, по врачам ходит, те ему таблетки разные прописывают - не помогает.

Иссушила его болезнь, затемпературила, словом, выписали его однажды из больницы в совсем безнадежном состоянии. Лежит дома, ходить не может, ничего не ест, смертная бледность по лицу растекается.

Родные его оплакивать устали, уже к похоронам готовятся.

Тут мужик забеспокоился. Всё ли сделают по уму, по чести? Вовремя ли гроб изготовят, не придется ли ему неделю в морге лежать? Хватит ли денег музыкантам заплатить, поминки на девятый день справить?

Поднялся, помогать начал. Утром на кладбище бежит, место хорошее выбирает, с теми, кто могилу копать будет, договаривается; в обед перекусит наскоро, в ателье на примерку спешит, где ему черный костюм шьют; вечером по магазинам за продуктами... Ближе к ночи устанет, сядет с женой и еще раз просчитывают - где приехавших родственников разместить, где дефицитную бронзовую краску достать, чтоб оградку покрасить...

- Как не вовремя ты умирать собрался, - укоряет его жена.

- Да ведь, как приспичит, ничего не поделаешь, - оправдывается он.

В общем, хлопот - великое множество, даже пришлось похороны на два дня позже переносить.

Наконец этот день подошел и все старания оправдались. Гроб принесли не широкий и не узкий, аккуратно красной тканью оббит; музыканты красиво играли... На кладбище всё организованно прошло, бывший начальник покойного хорошую речь сказал, было много слез и цветов, сам мужик растрогался и несколько раз плакать принимался...

Вернулись домой, столы накрыты, холодное спиртное расставлено, вот только за лимонадом мужику пришлось еще раз в магазин бежать - не хватило.

Сидит он на кухне с женой, оба уставшие, только что всю посуду перемыли, мебель по местам расставили.

- В копеечку ты нам влетел, - жалуется жена.

- Да ведь дело это не добровольное, - оправдывается он.

Устал страшно, собирается спать лечь, а жена и говорит ему:

- Нельзя тебе у меня оставаться, что люди подумают, едва мужа похоронила, сразу в постель другого укладывает?

Делать нечего, проболтался мужик ночь по городу, утром на работу идет. А начальник руками разводит:

- Извини, не имеем право тебя на работе держать, ты у нас уволен, как умерший.

Идет обратно домой, а жена дальше порога не пускает:

- Вдова я, грех мне с мужчинами встречаться, что дети наши скажут?

Так и ходит мужик неприкаянным по городу, где попало ночует, что найдет, то поест. Пробовал, конечно, и вешаться и под машину кидаться, да не получилось - никто не может два раза помереть.

ВОЙ СОБАКИ

Жил в одном доме на центральном проспекте высокий красивый молодой парень. Умница, в университете учился, родители в нем души не чаяли, девчонки табунами за ним бегали. И была у него собака. Обыкновенный беспородистый пес. Ходил за ним повсюду. Даже с занятий ждал, сидел в университетском дворике.

И в один недобрый день парень пропал. Весь город искал, найти не мог.

Глаза у собаки потускнели, от еды отказывается, как только полночь настает, выбегает на улицу перед домом, садится на черный асфальт и скулить начинает. Громче и громче... Фонари холодный белый свет на неё льют, дома погасшими окнами на неё смотрят, а собака выть начинает. Жалобно, так, что многие просыпаются, глядят бессоными глазами в потолок, и жизнь не мила им становится, и в голову одни печальные мысли лезут.

Воет она, тоску свою по хозяину изливает. Тошно на душе становится тем, кто проснулся, думают о том, как жизнь тонка и рвется легко, словно швейная нитка. Воет, у людей слезы на глаза наворачиваются, когда оглядываются они и видят, сколь много прекрасных и молодых ушло безвременно из этой жизни, и не самым лучшим порой лучшая доля достается.

И ночь за ночью выходит собака, садится на свежий глянцевый асфальт и воет, воет, уставясь мокрой мордой в низкое, ночное небо, обрызганное красными пятнами звезд.

- Что же ты воешь, глупая псина, - шепчут люди, свернувшись под негреющими одеялами. - Не для того память дана, чтоб одну только смерть помнить.

А пес воет, и не знают глупые люди, что на том месте, где сидит он и плачет, уставясь мордой в окровавленное небо, под свежей коркой асфальта на метровой глубине лежит изувеченный завистниками труп его хозяина.

ЗАЛЮБОВЬ

Сильно паренек любил свою жену. День и ночь трудился, лишь бы ей не пришлось на работу идти. Лишь бы вволю ей денег хватало.

Мало того, едва она в магазин соберется, как он вперед её срывается. Отдохни, милая, любимая, сам я всё, что надо куплю. Знакомые и родня диву давались такой любви, всем в пример его ставили. Одна теща зловредная шипела:

- Залюбит он её, залюбит.

Ну, на то она и теща, чтоб ей всё не нравилось!

Белье постирать, погладить, посуду помыть, еду приготовить - всё старался паренек делать, лишь бы жена свои ручки прекрасные не натрудила. День и ночь как белка в колесе, и самое удивительное - успевал!

Откроет жена глазки утром, в комнатах прибрано, завтрак горячий у её постели. Подойдет, поцелует, личико ей умоет, и просит:

- Пока на работе я, не вздумай чего-нибудь делать, приду, сам успею.

Ходит теща по родне, губы ехидные кривит, шипит недоверчиво:

- Не нравится мне такое отношение, залюбит он её...

Не по душе жене иногда такая любовь, хочется самой хозякой себя почувствовать, рукодельем заняться, шторы красивые выбрать, купить и повесить, или блюдо вкусное мужу приготовить - куда там! Узнает заботливый муж, помрачнеет, ходит по квартире, стенает:

- Не удержал, не уберег!

Так изводится, что жене совестно становится, зарок себе дает, чтоб ничего больше самой не делать.

Но любящему мужу мало той заботы, которой он жену окружил, с постели ей вставать не разрешает, одевает её сам, как куклу беспомощную, с ложечки кормит...

Теща и так в тревоге вечной пребывала, а тут дочку увидеть не может - зять не открывает, жене к двери подходить не разрешает. Наконец, нашла ключ запасной от их квартиры, и однажды тихонько к ним вошла. Заглянула в спальню и видит: лежит на широкой кровати на атласных подушках её дочь, мертвая, задушенная, красивой куклой разряженная, рядом зять сидит, то волосы поправит, то складку на платье разгладит...

Выбежала теща в ужасе, и в милицию с криком:

- Залюбил он девочку мою ненаглядную!

Дрался безумец за любовь свою залюбленную с таким упорством, что много солдат погибло, прежде чем убили его.

Никто

Идет мужик по окраинной улочке. Пиво с друзьями попил, рыбки соленой поел. Хорошо. На работу третий день не ходит - в загуле.

И тут ему с крыши на голову кирпич падает. Едва отскочить успел.

- Кто это сделал? - смотрит вверх, чешет в затылке.

А в ответ:

- Никто.

- Кто сказал? - оборачивается, а место глухое, безлюдное.

- Никто, - опять ему отвечают.

- Ветер, наверное...

И тут ветерок налетел, пыль в глаза швырнул.

- Кто балуется? - завопил мужик.

- Никто, - слышит он.

- Да кто это говорит?

- Никто! - так же рассерженно ему отвечают. - А если хочешь меня увидеть, назови как-нибудь.

- Собака ты грязная, - выругался мужик.

Глядь, а перед ним псина стоит, грязная шерсть дыбом, глаза желтым огнем сверкают. Рыкнула, и в ногу ему вцепилась. Всю штанину изорвала, пока он от неё не отбился.

Идет дальше, на ровном месте спотыкается и падает.

- Кто мне подножку подставил?

- Никто.

- Кто говорит?

- Никто. А если хочешь меня увидеть, назови как-нибудь.

Догадался мужик и хитро так ругается:

- Дубина ты!

Смотрит, а на асфальте деревяшка лежит, тяжелая, увесистая, с ручкой удобной. Схватил её, и давай вокруг себя по воздуху удары наносить.

- Щас я этому Никто так врежу! - кричит он в запале. Замахнулся неудачно, попал себе по голове и насмерть.

Обнаружила его милиция на следующий день:

- Кто бы мог его убить? - вслух думает.

А над мертвым мужиком слабое эхо шелестит:

- Никто.

Сергей Долженко
Поделиться:
Купить книгу:
PDF - 250р.
Печатную
Комментарии ( 0 )

Сначала новые
Сначала старые
Сначала лучшие

АВТОРИЗУЙТЕСЬ ЧЕРЕЗ СОЦ.СЕТИ
ИЛИ ВОЙДИТЕ КАК ГОСТЬ

Войти